Объятия Отча

Наша семья ничем не отличалась от миллионов таких же оболваненных семей соотечественников, воспитанных на идее веры в прогресс и на том, что «человек – это звучит гордо». Но «Бог поругаем не бывает.»!

В далекие 70-ые мой папа привез из загранкомандировки серебряные православные крестики для всех нас. Сейчас этому с трудом верится, но купить на Родине православный нательный крест было тогда не просто, а провезти из – за рубежа предмет «религиозной пропаганды» было довольно рискованно – можно было легко попасть за это в список не выездных. Свой крест он сразу же надел и не снимал больше никогда. Хотя и папа и мы тогда все были некрещеные.

Когда спустя многие годы я, наконец милостию Божией пришла в Церковь, папа очень уважительно отнесся к этому шагу. Но уговорить его принять крещение, мне не удавалось. Он говорил: «Ты счастливая, что можешь так верить, я пока не могу. Не торопи меня. Все должно быть честно.» Я не торопила…

Потом мой самый лучший в мире папа заболел раком легких. Сначала он лежал в больнице, был душой отделения, шутил, подбадривал своих соседей по палате, несмотря на то, что уже знал свой диагноз. У него был стремительный и мучительный тип заболевания. Когда папу выписали из больницы домой, ему оставалось жить 40 страшных дней, наполненных непрекращающейся болью. У кого в семье кто – нибудь умирал от рака, знает, что это как на артиллериской позиции во время боя – все время надо добывать и подносить снаряды. Онкодиспансер, поликлиника – рецепт, аптека – обезбаливающие, уколы; онкодиспансер, поликлинника – рецепт, аптека…. И так по кругу. И снарядов все время не хватает. И не хватает времени даже просто посидеть и поговорить с человеком, в коротких промежутках между боями с болью.

Однажды, когда я была у себя дома, меня что – то натолкнуло на мысль посмотреть книжку отца Вячеслава Резникова «Мое крещение». Там нашлось место, где было написано, что в экстренных случаях покрестить умирающего человека может и мирянин. Для этого нужна святая вода и несложная молитвенная формула. А в случае, если нет святой, можно простую воду использовать, а если вообще и воды нет (на пример в пустыни), то можно крестить песком. И такое крещение будет действительным, но если человек останется жив, то крещение нужно будет восполнить священнику соответсвующими молитвами и миропомазанием. На всякий случай сделала закладку на этой странице и уехала к родителям. В этот день мама и брат собирались на консультацию к врачам, я осталась одна с папой. Были те счастливые минуты, когда боль немного отступала, и мы могли поговорить. Но на смену боли пришла какая-то необычная слабость и это меня пугало. Совсем я похолодела от страха, когда папа посмотрев куда – то мимо меня спросил : «Кто это?» Пока я крутила головой, он сказал: «Нет, показалось». Но я поняла, что не показалось, совсем не показалось! Тогда я решила пойти в атаку. К моему удивлению, папа не стал возражать и согласился креститься. Долго не удавалось дозвониться кому – нибудь из священников и взять благословение. А времени на сомнения и ожидания, как мне казалось, уже не было. Вспомнила про закладку в книге отца Вячеслава, позвонила мужу, чтобы он прочитал из книжки то место, где говорится об экстренном крещении. Таким образом, я получила благословение покойного отца Вячеслава. Не найдя святой воды в родительской квартире и я налила в чашку воды из-под крана, прочитала “Отче наш”, взяла беличью кисть, вместо кропила и пошла крестить папу… От волнения во мне дрожала каждая клетка, в голове все путалось, но я чуствовала, что начинает происходить что-то огромное, а я только инструмент, как чашка или кисточка, и что ЭТО происходит помимо меня и независимо от меня… После всего пошла вылить воду из чашки под цветок на окне. И это была уже не простая вода из-под крана…

Папа уснул, вскоре приехали мама и брат. Брат пошел проводить меня до машины, я рассказала ему про папу, он в свою очередь рассказал, что мама про меня говорит. От этих слов у меня «в зобу дыхание сперло». Эффект был как от взрыва порохового склада в собственном тылу. После негодования я впала в уныние и стала сомневаться в действительности папиного крещения. Было муторно на душе. По дороге домой заехала в Донской монастырь, и только ступила на святую его землю, как меня осенило: все свершилось! Мои неприятности тому подтверждение! Это же обычная «обратка». Все свершилось!!! Слава Богу! Все свершилось! Помчалась заказывать сорокоуст о папином здоровье – теперь уже можно!

Я расслабилась, а напрасно… Друзья, если вам придется самим крестить кого-то в случае опасности и человек тот останется жить, не затягивайте, срочно зовите батюшку, чтобы восполнить таинство. Это не шутки. До приезда священника мы с отцом пережили несколько кошмарных дней.

Приехал священник, Александр Лыков, дополнил таинство крещения, поисповедовал и причастил папу. Они долго беседовали. Давно не видела своего отца таким счастливым, как в тот благословенный вечер…

Но на войне, как на войне. Папа был уже на финишной прямой.

Мама не хотела слышать о соборовании. Она суеверно полагала, что соборуют только умирающих, я не решалась с ней спорить. Но освятить квартиру она согласилась. Папа был под защитой благодати крещения, но нас грешных давно трясло, “как пшеницу”. Друзья дали телефон священника, который мог бы приехать освятить квартиру. По телефону мы с ним обо всем договорились.

На следующий день после службы, отец Владимир уже был у нас. Сняв пальто, спросил: “Где больной, которого надо соборовать?”. Я удивилась, ведь мы договаривались об освящении квартиры, а не о соборовании. Он же сказал, что про освящение квартиры я ему ничего не говорила, и что он с собой для этого ничего не взял. А посмотрев на маму в упор, твердо произнес: «Соборовать будем». Мама согласно закивала головой. Опять вершилась Его Воля, и мы были всего лишь свидетелями.

Отец Владимир совершил над папой таинство соборования полностью, без сокращений, и причастил его. Все это время папа лежал спокойно без всяких обезболивающих, а после принятия Святых Таин сразу же уснул. Это было удивительно, ведь у него давно уже не было спокойного сна или бодрствования больше получаса. Отец Владимир еще долго был у нас, мы разговаривали на кухне, несколько раз я заглядывала в комнату к папе. Все это время он спокойно спал. Когда проводили священника, я подошла к отцу, он все еще спал; взяла его за руку: рука была ледяная, до локтя, и ноги – до колен…Мне вспомнилось средневековое сказание о «Прении живота со смертью». Там именно так смерть делала свою работу: сначала ноги, потом руки…

У папы не было предсмертных судорог или конвульсий. Его немного лихорадило, он уже не видел меня, а смотрел куда – то перед собой. Потом его лицо изменилось, как будто он увидел что – то родное и долгожданное, потянулся к увиденному и в это время его душа оставила тело.

Священник Андрей Ткачев говорил в одной из своих проповедей, что тот, кто видел как умирает человек, тот уже не будет прежним, он изменится. Я благодарна Богу за этот бесценный опыт, за моего отца, за всех тех, «в единодесятый час пришедших», которых Он, наш Спаситель принял в объятия Отча.